Прочь!..
Прочь из полумрака лестниц, прочь из подъезда, сковывающего мысли и чувства духотой... Убежать, умереть, лишь бы только не чувствовать затхлость каменных стен, лишь бы не ощущать над головой их монолитную тяжесть... гуда угодно, в рай, в ад, но только бы на волю!..
Трэв выбрал эту сторону машинально - казалось бы, не был здесь два года! Что в теперешнем мире могло остаться по-прежнему незыблемо? Да ничего абсолютно, все могло успеть тысячу раз поменяться! Ах, нет...
Эти лестницы сумели пережить иных учеников... их протаптывали долго и нудно, прокладывали с упорством существ, которые всегда способны сократить себе дорогу в минимум, дабы не перетрудиться. Выжили самые удобные дорожки, самые практичные и простые... Они существовали и два года тому назад, и три, и даже десять...
... и еще - Каттер мог дать абсолютный гарант - эта же самая тропинка могла просуществовать еще столько же, если не больше. Крыша была местом, которое всегда пользовалось спросом среди людей. Здесь можно было отдохнуть... здесь можно было поболтать...
... как и в любом другом уголке Магдебурга. Так почему же теперь его тянуло ИМЕННО сюда? Из-за того безграничного ощущения воли, которое можно было ощутить только здесь. Из-за глубины неба... утонувшего под ногами и разославшегося под головой.
Каттер даже не подумал приблизится к самой кромке карниза крыши - просто завис на миг, запрокидывая голову назад и глубоко вдыхая. И все... не хотелось никуда идти и даже просто шевелиться. Мир был полон. И лежал он прямо здесь, у самых его ног, стоило только заглянуть за кромку...

Он...
... да, он редко знакомился первым.
Это был парадокс - Каттер обожал новые знакомства, легко и без особых проблемм заводил новых друзей, но - увы или к счастью? - редко ставал инициатором первоначального общения. Хотя сейчас... ему даже этот устоявшийся принцип стал отчего-то безразличен. Парень вытянулся в струну, все так же запрокинув голову к солнцу, вдыхая острый, по-настоящему ледяной воздух, который доводил до резей в легких, так же, как открытый свет солнца порождал резь в глазах.
Восторг... и бесконечное, но безпричинное счастье могли довести до головокружения - но не доводили. Потому что Он слишком уж соскучился поМагдебургу, что бы охладеть к нему в первый же день.
А потому открытие - надо же, я-то ведь на крыше не один!.. - приятно изумило его и заставило полуобернуться. Девушка, остановившаяся неподалеку, была всесторонне изучена вплоть от стиля одежды и до цвета волос. Особых выводов Трэв для себя не делал, понимал, что знакомство может и не состояться, что приближение девушки к нему может быть спровоцировано любой другой причиной, а не желанием непосредственно подойти к нему...
Да, так и есть.
Девушка мало того, что остановилась, но еще и опустилась на пол. Трэвис непонимающе вскинул бровь, вернулся на мгновение к созерцанию солнца, а после - не выдержал. Нарушил собственный же, воздвигнутый некогда запрет - НЕ знакомиться первым. Развернулся. И произнес:
- Не думаю, что посиделки прямо на полу - это самая лучшая идея. Там, - взмах ладонью в сторону парка, - наверняка можно будет найти лавочку... а вот здоровьем лучше не рисковать... слишком уж это капризная штука.
А после - Трэвис сделал всего лишь один шаг, протягивая перед собой руку. Предполагалось, что он поможет девушке встать, хотя голубые глаза с алым отсветом уже ловили в себя отражение солнца. На незнакомку он больше не смотрел - достаточно было одного только взгляда, что бы все увидеть и ВСЕ понять...
... и что бы мгновенно сделать независимый вид.
Трэв вовсе не выказывал заинтересованности в знакомстве.
Внешне.
Потому что - как всегда, притворялся... что бы хоть как-то оправдать перед самим собой нарушение запретов.
Я. Провоцирую. Знакомство. Да?
Да...

Отредактировано Trevor Cutter (2008-03-10 01:14:57)

Трэвор поднял на незнакомку глаза, в которых прочитался не то что бы испуг... но искренне удивление - точно.
- Здоровье? Гм...
Он, как существо крайне теплолюбивое, был прямо таки неспособен понять небольшой по чьему-то мнению раздницы температур между асфальтом и деревянной лавкой.
В первую секунду показалось, что девушка была удивлена неожиданной помощи с его стороны.
Интересно, чего же она ожидала? Презрительного смешка? Но я ведь не подонок...
Трэв поперхнулся и машинально дотронулся до воротника черной рубашки. Любимый цвет, будь он неладен... Ха, ха и еще раз ха.
Может, она и впрямь приняла меня за вора? - Глаза с алой искрой хитро прищурились, на губах появилась усмешка - немного рассеянная, но уж точно не злая. - Что ж, вполне возможно... тогда и впрямь, помощь с моей стороны - это удивительный подвиг для данного человека.
Трэв сделал шаг, казалось бы, отступая от незнакомки, но на деле не отодвинулся от нее ни на шаг.
- Ну, знаешь... зря ты так. К тому же любоваться небом всегда лучше стоя... в особенности - с крыши... так ощущается полет.
И Трэв перехватил ее взгляд, удержал его ненадолго... и улыбнулся самыми уголками губ, что бы уже в следующий миг скрыть лицо под челкой. Черные пряди мгновенно защекотали нос.
- К слову, мы так и не представились друг другу. Трэвор Каттер... не удивляйся, если видишь меня впервые - я прибыл в сюда только вчера. А кто ты? Сознавайся, так будет вполне справедливо! - И парень подмигнул незнакомке.
Интересно же мы должно быть выглядим... со стороны... - Он не знал что сказать, сделать предпринять. У него было много знакомых, но почему-то сейчас из головы вылетели все слова и фразы. Выйдя из некоего ступора Каттер вдохнул и вновь поднял свои голубые глаза на незнакомку.

-а если простынешь?.. Нет, я совсем не боюсь простыть... Меня есть кому согреть- самодовольно и чуточку нахально произнес Каттер, отдаленно припоминая девушку, Не то, чтобы говоря о согреве он намекал непосредственно на нее, но и не отказалась бы от такой перспективы. Бриана была одной из тех девушек, кто вечно по какой-либо причине недосягаем или в самый решающий момент постоянно пропадает куда-то.
Чудовищная недосказанность... Это немного его раздражало, но сейчас как раз представился удобный случай: они были только вдвоем, и им было некуда спешить. Опять мельком вспомнив о своей девушке, он всерьез засомневался. Она была певицей, и ему не особо хотелось иметь врагов там, где должны быть друзья.
Вобщем-то, внутренняя борьба скорее всего закончилась бы победой совести, если бы не взгляд Бри. Ее взгляд будто ощупывал изнутри, и если учесть, что теперь у него крайне плохо выходило сдерживать эмоции, то скорее всего, все что надо, он уже уяснил. Каттер слегка потупил взгляд и осторожно поправил его сиреневую косынку на шее, которая выбилась из под куртки и рисковала быть унесенной ветром.
И чего я к ней пристал? Вид, наверное, у меня безумный...
Трэвис немного отвлеченно смотрел куда-то вдаль, думая, как обычно, о какой-то фигне.
На него часто нападала такая невезуха - он мог посередине разговора задуматься о чем-то важном в данную секунду только для него и пропустить мимо ушей вопрос, обращенный к нему. Именно поэтому на него очень часто обижались люди, справедливо, в общем-то полагая, что он их не слушает. А зачем слушать людей, когда они распинаются про корни деревьев или трав например? Или еще что-то более интересное...
Самое главное - вовремя заткнуться и прекратить дурацкий стеб, а то иногда можно проехать ненароком совсем не по тому, что надо. Или вообще затронуть что-то, что трогать нельзя...
Он усмехнулся, стряхнув доставшие уже до состояния нестояния волосы с лица.
Несем бред. Просто бредовее не придумать...
Парень усмехнулся.
-А на самом деле, что Вы тут делаете? Я понимаю - я. Больной и ненормальный, собственно, и потому мне по статусу положено бродить с утра пораньше на крыше. Но Вам - то, простите, почему не спится?
Ему на секунду показалось, что звучит это немного грубо, будто бы парень собирается прогнать девушку в замок, типа, мешается она тут. На самом деле, Трэв, в силу своей недалекости, просто интересовался почему девушка тут в такую несусветную рань и такой собачий холод, когда единственное желание - это сидеть в теплой кроватке, пить горячий шоколад или горячее кофе, и смотреть на мерзкую морозную погоду за окном, чудаков, которые гуляют, явно в надежде что-то себе отморозить, и тихонько посмеиваться над теми, кто уже себе что-то отморозил и валяется в Больнице, храбро терпя все, что с ним творят и с его конечностями, дабы вернуть их к жизни.

-Причины и повод, на самом деле не нужны. Я просто интересуюсь...
Ох и наглец же, а... Был бы я на месте этой девушки, уже давно бы послал куда подальше таких приставучих. да еще и колючих при этом личностей...
Трэв усмехнулся, краем глаза заметив, что девушка слегка отошла в сторону.
А я, наверное, со стороны, психом выгляжу, как минимум. Или маньяком.
Он посмотрел на девушку
-Немного есть. Просто до того, как Вы появились, я бродил по озеру - лед замерз, и в некоторых местах он невозможно красив. Черный, как ночь, а если наклониться и заглянуть под него, то можно увидеть воду, которая медленно-медленно скользит под толстой коркой этого самого льда. А еще пузырьки воздуха быстро проносятся, близко-близко и кажется, что до них только руку протяни и дотронешься. А если приглядеться, долго смотреть вглубь, можно дно увидеть, от этого даже дух немного захватывает, потому что кажется, что ты лежишь совсем близко к нему и еще немного и провалишься под этот черный лед, в ледяную воду.
Он описывал то, что видел сам в простых выражениях, хотя с языка так и тянулись сорваться красивые эпитеты и странные сравнения - уж на что на что, а на них Каттер всегда был богат. Но он с трудом сдерживал себя, чтобы не разразиться речью, в которой полно было бы странных сравнений, странных слов, которые сами по себе между собой никак не согласовывались, но все вместе бы  создали может, красивую картину, но, к сожалению, только в воображении ее создателя.
Слова рождались сами собой, он уже десять раз пожалел, что вообще завел разговор о чем-то, ему было стыдно за свою какую-то странную эмоциональность, которой раньше как-то не наблюдалось, однако замолчать уже не было сил и он все говорил и говорил, описывая то, что видел сам, то, что манило и то, что хотелось видеть снова и снова...
- Может, прогуляемся на озеро, на лед?
Он старался, чтобы это не звучало волнующе, чтобы в голосе не проскользнуло ни нотки желания и вожделения, которые на самом деле переполняли гота. Слова сорвались с языка каким-то максимально приближенным к будничному тоном, однако какие-то ноты все равно предательски дрогнули чтоли и выдавали на самом деле парня с головой.
- Он сейчас толстый, даже меня выдерживает. А я вешу немало. Значит, Вас точно выдержит.
В голове была теперь уже какая-то детская надежда, гот говорил тем тоном, которым дети обычно выпрашивают у матерей какую-нибудь очередную игрушку, боясь, что им, конечно же откажут, но все равно просят, в какой-то странной, слепой и глухой надежде на маленькое чудо о которых так много пишут и снимают фильмы-сказки.
Каттер невольно поймал себя на мысли, что если не уговорит эту девушку, ему будет обидно, точно также будет обидно, если она возьмет, да и откажет ему. Собственно, если включить здравый смысл, она, конечно и не должна была соглашаться, но...
Но ведь надо же хоть с кем-то поделиться этой красотой... пускай меня после этого считают больным вконец.

Трэв приподнял бровь своим любимым жестом, будто спрашивая, что случилось у девушки, однако, прекрасно понимая, что на самом деле ничего и не случилось.
Почему нельзя смеяться только от того, что тебе смешно? Почему запрещено кричать только потому что хочется громко крикнуть, чтобы услышать свое собственное эхо? Из-за чего надо обязательно сохранять всегда спокойствие и быть сдержанным? Где написано это? Где и кем прописан этот бред, который можно и нужно нарушать в обыденной жизни?
- Жизнь слишком коротка, чтобы молчать, чтобы постоянно себя сдерживать и дана нам для того, чтобы мы брали от нее, все что только сможем унести.
Изрек гот, смотря немного задумчиво на девушку и улыбаясь ей какой-то немного заговорщицкой улыбкой, будто сейчас, в данную секунду времени, между ними существовало что-то такое, что могли понять только эти двое, что-то только для них и больше ни для кого. Почему-то Трэву хотелось открытых чувств, а не той скрытности и спрятанности, которую он носил в себе уже года два, если не три.
Хотелось просто жить, жить без придуманных чувств и вежливых оборотов, без сотканных из тонких нитей лжи слов, которые звучат всегда так официально и так не к месту, будто их придумали от нечего делать, приделали к обычным фразам, чтобы последние смотрелись как можно более нелепо. В общем-то неплохо получилось - обычные фразы от официоза теряли всю эмоциональность, теряли весь смысл, который в них вкладывали те, кто их произносил, теряли все, не находя ничего полезного, становясь только холодными, бездушными и какими-то ненастоящими, сухими, как засохшие розы, которые с треском можно сломать и выбросить, как ненужное воспоминание.
- Не надо молчать. У Вас очень красивый смех.
И опять эти слова прозвучали как-то пошло и нелепо, будто под ними подразумевался какой-то странный подтекст.
Парень поморщился даже от досады - что бы он не говорил казалось ему каким-то до ужаса мерзким, шаблонным, каким-то неправильным и вообще, инородным и появившимся в разговоре случайно, залетев в него, а потом испуганно осознав, что на самом деле ему тут места нет. Только вот выхода - то у этих самых "вежливых" слов нет. Оттого и ходят они по кругу внутри разговора, отскакивая от стен, как горошины...